Клайв Стейплз Льюис. Чудо -
23 >
даровал разум, представляется мне куда более мудрым, чем представление о
том, что Бог мыслит через нас. Если придерживаться последнего мнения, мы не
поймем, как можно, например, сделать ложный вывод. Нелегко и объяснить,
зачем Богу внушать мне, что разум -- мой. Вероятнее, что разум человеческий
богоподобен.
Спешу напомнить, что книга эта -- не обо всем на свете, а о чудесах. Я
не предлагаю учения о человеке1 и ни в коей
мере не пытаюсь доказать
бессмертия души. Самые ранние христианские авторы мимоходом соглашаются с
тем, что внеприродная часть человека переживает смерть природного организма;
но это мало их волнует. Их очень сильно занимает восстановление или, как они
говорят, "воскресение" всего человека в целом, происходящее чудом, по Божьей
воле, а пока мы не решим, бывают ли чудеса, нам лучше этого не обсуждать.
Пока что внеприродное, сверхъестественное в человеке интересует нас как
свидетельство о внеприродном в мироздании и никак не связано ни с судьбой,
ни с ценностью людей. Сам человек важен нам сейчас лишь потому, что его
разум -- окно в природе, куда проникает что-то внеположное ей.
1 См. Приложение Первое.
Представьте себе, что в пруду, покрытом всплошную ряской, есть и
водяные лилии. Можно заинтересоваться ими, потому что они красивы; можно и
подумать, нет ли у них стеблей и не в дно ли уходят корни. Природовер
полагает, что пруд (природа) бездонен -- как глубоко ни ищи, всюду одна
вода. Я же хочу сказать, что кое-что на поверхности (т. е. в нашем опыте)
говорит о другом. Если разобраться, оказывается, что лилии эти, по меньшей
мере, не плавают, а растут откуда-то. Значит, у пруда есть дно. Углубись
подальше, и ты найдешь уже не воду, не пруд, а почву, потом -- камень и,