Клайв Стейплз Льюис. Чудо -
20 >
нечто внеприродное вступает в игру всякий раз, когда мы мыслим. Заметьте, я
отнюдь не считаю, что все сознание наше непременно такое; страхи, страдания,
удовольствия, надежды, мыслительные образы можно рассматривать как часть
природы, не доходя до нелепости. Граница проходит не между "материей" и
"нематериальным" и не между "телом" и "душой" (все четыре понятия эти
непросты), а между природой и разумом; и отсекает она не "меня" от "внешнего
мира", а разум от внеразумных явлений, и физических, и душевных.
На границе этой нет покоя, но движение там -- одностороннее. Все мы
знаем, что разум позволяет и помогает нам изменять ход природы обычной,
физической, когда мы строим мосты, и духовной, когда мы доводами обуздываем
наши эмоции. Физическая природа поддается нам много чаще и легче, чем
душевная, но как-то, немного, мы меняем и ту и эту. Природа же ни в коей
мере не может породить разумную мысль; менять ее она может, но в тот же миг
эта мысль становится неразумной. Как мы видели, ходу мысли уже нельзя
верить, если он полностью сводится к внеразумным причинам. Природа переходит
границу, чтобы убить; разум берет пленных и даже возделывает новые земли.
Все, что вы видите сейчас, -- книга, стол, стена, мебель, ваши вымытые руки
и подстриженные ногти -- свидетельствует о возделывании природных земель;
все было бы иным, не вмешайся разум. И если вы следите за моими доводами так
внимательно, как мне бы хотелось, вам помогает разум, обуздавший
естественную раздробленность внимания. Если же у вас заболит зуб или страх
отвлечет вас -- вмешалась природа и, не порождая ничего разумного, по мере
сил помешала вам мыслить.
Словом, отношения между разумом и природой несимметричны. Два брата --
в симметричных отношениях: если A -- брат B, то B -- брат A. Отец же и сын