Клайв Стейплз Льюис. Чудо -
18 >
лишь длинные, скучные и, наверное, пустые споры. Будем же скромнее, не надо
нам теологии, онтологии, метафизики...
Но тогда не надо и природоверия. Ведь оно -- лучший пример рассуждений,
выведенных далеко за пределы опыта. Природу нельзя воспринять ни чувствами,
ни воображением. Ее вообще нельзя ухватить; к ней можно лишь приблизиться,
да и то не слишком. Подчиняясь своим желаниям, природовер сводит в единую
самодовлеющую систему все, что он вывел из наших научных опытов. Мало того,
он решается сказать: "Кроме этого ничего нет", а такое утверждение предельно
далеко от какого бы то ни было опыта и не поддается практической проверке.
Первый же шаг по такому пути приводит к вопиющей несообразности, к насилию
над возможностями опыта, и порождает немало химер.
Позиция теиста может показаться такой же страшной химерой. (Нет, не
такой же -- теист не дерзает что-то полностью отрицать.) Однако он не обязан
считать, что разум возник сравнительно недавно в процессе отбора. Для нас
разум Божий -- старше природы, и ему природа обязана той упорядоченностью,
из-за которой мы и можем ее познавать. Для нас человеческий разум, познавая,
освещается разумом Божиим. Так освобождается он в должной мере от бремени
внеразумных причин; освобождается -- и его определяет познанная истина. Если
же этому способствовали какие-нибудь природные причины, значит, так задумал
Бог.
Называя сверхъестественным акт познания (не воспоминания, но "видения",
что в любом из возможных миров должно быть так, а не иначе), мы несколько
насилуем привычное словоупотребление. Но мы ничуть не хотим сказать, что акт
этот призрачен, или мистичен, или, если хотите, духовен. Точнее будет другое
наше слово "внеприроден". Мы имеем в виду, что такой, как есть, он не может
быть всего лишь функцией сложной и чуждой разуму системы, называемой