Клайв Стейплз Льюис. Размышления о псалмах -
26 >
дань Неведомому по большим годовым праздникам. Мой крестьянин -- христианин.
Но он не сможет отделить свои религиозные переживания от той радости,
которую дали ему встреча со множеством знакомых, прекрасная музыка,
воспоминания о таких же службах в детстве и ожидание праздничного обеда. Все
это едино в его душе. Вот это, только еще сильней, чувствовали древние,
особенно -- иудеи. Они были крестьянами. Они никогда не слышали о
празднестве, о музыке, о земледелии отдельно от религии или о религии,
отделенной от них. Конечно, это грозило им определенными опасностями, но и
давало преимущества, которых у нас нет.
Например, когда псалмопевец говорит, что видел Господа, это нередко
означает, что он побывал в храме. Мы сильно ошибемся, если скажем: "А, он
просто видел празднество!" Лучше сказать: "Если бы мы там были, мы увидели
бы празднество". В псалме 67 мы читаем: "Видели шествие Твое, Боже, шествие
Бога моего, царя моего во святыне. Впереди шли поющие, позади играющие на
орудиях, в средине девы с тимпанами" (25-26). Если бы там был я, я бы увидел
музыкантов и девушек с тимпанами, а отдельно, "в другом плане", я бы
"ощутил" (или не ощутил) присутствие Божие. Древний человек такого
разделения не ведал. Точно так же, если бы нынешний человек захотел
"пребывать... в доме Господнем во все дни жизни моей, созерцать красоту
Господню" (26:4), то это были бы разные желания; у псалмопевца же, как я
подозреваю, это повторение, параллелизм.
Когда они стали способнее и к абстракции, и к анализу, такое единство
распалось. Тогда, и только тогда, обряд мог стать заменой Богу или даже
соперником. Когда мы воспринимаем его отдельно, он может отделиться и зажить
своей, злокачественной жизнью. Маленький ребенок не отличает религиозного