Клайв Стейплз Льюис. Размышления о псалмах -
25 >
просто: в храмах пахло кровью, пахло и жареным мясом. В них было не только
страшно, в них было уютно и празднично.
В детстве я думал, что Иерусалимский храм был как бы кафедральным
собором, а синагоги -- приходскими церквами. Это не так. То, что происходило
в синагогах, было совсем не похоже на происходившее в храме. Там собирались,
учили, толковали Закон, обращались к народу (см.: Лк. 4:20; Деян. 13:15). В
храме совершали жертвоприношения; именно в нем служили Ягве. Наши церкви --
наследницы и храма и синагог: проповедь восходит к синагоге, таинства -- к
храму. Иудаизм без храма искалечен, неполон; христианским же храмом может
стать сарай, палата, комната, поле.
Я больше всего люблю в псалмах именно то, из-за чего плясал Давид.
"Это" не так чисто и не так глубоко, как любовь к Богу, которой достигли
великие мистики и святые новозаветных времен. Я их не сравниваю, я сравниваю
радость Давида и прилежное "хождение в церковь". При таком сравнении она
удивляет и непосредственностью, и силой. Читая, мы завидуем ей и надеемся ею
заразиться.
Радость эта была сосредоточена в храме. Иногда поэт различает ту любовь
к Богу, которую мы, как это ни опасно, назвали бы "духовной", и любовь к
храмовым праздникам. Это надо понять правильно. В отличие от греков, иудеи
не были склонны к анализу и логике (собственно, из древних народов только
греки отличались этой склонностью). В отличие от нас, они не могли бы
разделить тех, кто поклоняется в храме Богу, и тех, кто наслаждается
"прекрасной службой", музыкой, красотой. Ближе всего мы подойдем к их
восприятию, если представим себе благочестивого крестьянина, который пришел
в церковь на Рождество. Я имею в виду благочестивого, то есть не того, кто,
никогда не причащаясь, только на Рождество и ходит, -- то язычник, отдающий