Интересные страницы.

2 >

собственные  мысли.  Не вижу,  какой  от этого  вред; и  если кто-нибудь так
прочитает книгу, я не огорчусь.  Но писал я ее не так. Все  мысли, какие тут
есть, вызваны чтением псалмов. Я думал о том, что вы прочитаете, и радовался
тем или иным строкам или встречал строки, которым радоваться не мог.
     Разные поэты слагали псалмы и  в разное  время. Насколько мне известно,
некоторые псалмы разрешено относить ко временам Давида, а псалом 17 (который
мы встречаем в  немного ином виде, читая 2-ю книгу Царств,  глава 22) сложен
самим царем.  Но  есть и псалмы, сложенные  после плена (который  сейчас  бы
назвали  "депортацией  в  Вавилон").  В ученом  труде  пришлось  бы уточнить
хронологию; в такой книге, как эта, я не должен и не вправе о ней говорить.
     Зато я должен сказать, что псалмы -- это  стихи, причем  такие, которые
пели  вслух. Не  трактаты, даже  не проповеди, а стихи.  Те,  кто предлагает
читать Писание "ради его литературных достоинств", хотят, вероятно, чтобы не
обращали никакого внимания на его суть, сердцевину, центр. Мне  кажется, это
бессмысленно. Однако их совет можно толковать иначе: Писание -- это книга, и
потому,  читая его,  мы поневоле  входим в  область словесности.  В нем есть
разные  жанры. Псалмы --  это лирика со всеми  ее условностями, гиперболами,
внелогическими  сочетаниями  слов.  Если  об  этом  не  помнить, псалмов  не
поймешь; увидишь в них то, чего в них нет, и проглядишь главное.
     Очень важную особенность их формы  можно  сохранить в  переводе. Это --
так  называемые  параллелизмы:  одно  и  то  же сказано дважды,  по-разному:
"Живущий на небесах посмеется, Господь поругается им" (2:4); "И выведет, как
свет, правду твою, и справедливость твою, как полдень" (36:6). Если читатель
не видит, что  это -- прием, он станет  думать, в чем же разница, и в  конце

Следующая

2 >