Клайв Стейплз Льюис. Размышления о псалмах -
17 >
кто готов умереть за идею, готов за нее убивать. Чем больше ставка, тем
больше искушение. Однако это не значит, что правы и праведны мелкие,
плотские, суетные люди. Они не выше искушения, а ниже.
Неспособность к гневу прекрасна, но она бывает и очень плохим
симптомом. Я понял это, когда в начале войны ехал вместе с молодыми
солдатами. Судя по их разговору, они абсолютно не верили в газетные
сообщения о немецких зверствах. Они и не сомневались, что это выдумки,
пропаганда, призванная "расшевелить" войска. Но они не возмущались. Им
казалось совершенно нормальным, что какие-то люди приписывают врагу
чудовищные преступления просто для того, чтобы получше натравить на него
своих подчиненных. Их даже не особенно это трогало, они не видели здесь
ничего дурного. И я подумал, что самый яростный псалмопевец ближе к
спасению, чем они. Если бы они ужаснулись сатанинской подлости, в которой
заподозрили наших правителей, а потом бы этих правителей пожалели и
простили, они были бы святыми. Но они не ужаснулись, они вообще тут подлости
не видели, они считали, что так и следует, -- и это знак страшнейшей
бесчувственности. Ясно, что у них не было и отдаленного представления о
добре и зле.
Итак, неспособность к гневу, особенно к тому гневу, который зовут
негодованием, может быть тревожным симптомом, а негодование -- хорошим. Даже
если оно переходит в горькую жалость к себе, оно может быть неплохим
симптомом. Это грех, но он показывает хотя бы, что человек не опустился ниже
уровня, на котором такое искушение возможно. Евреи проклинали жесточе, чем
язычники, потому что серьезней относились к злу. Посмотрите, они негодуют не
только из-за себя, но и потому, что обижать вообще плохо, неугодно Богу.