Клайв Стейплз Льюис. Размышления о псалмах -
14 >
кажется, что мы просто предсказываем, ничуть при этом не злорадствуя.
Однако, читая о том, как псалмопевец лелеет свою обиду, узнать себя мы
можем. Что ни говори, этот озлобленный, дикий, жалеющий себя человек очень
близок нам.
Да, душеполезно об этом подумать. Но я подумал о другом. Я увидел, что
бывает, когда обидишь человека. Вот он, естественный результат жестокости.
Слово "естественный" я пишу с умыслом: благодать может смыть его, разум --
подавить, самообольщение -- скрыть от нас (это хуже всего). Но суть не в
том. Если бросить спичку в опилки, они вспыхнут, хотя огонь можно сразу
залить водой или затоптать. Так и здесь -- если вы грубы с человеком, или
высокомерны, или пренебрежительны, он обидится. Вы введете его в искушение
-- он станет из-за вас таким, каким был автор псалмов, когда писал те стихи.
Может он и подавить искушение, но ведь может и не подавить. Если не подавит,
если погибнет от ненависти ко мне, как же спасусь я сам? Я не только обидел
его, я ввел в его сердце новый грех. Если этот грех его разрушит, это я
соблазнил его, я -- искуситель.
Незачем толковать о том, что прощать легко. Все мы помним старую шутку:
"Бросил курить? Это что! Я сто раз бросал". Прощать трудно. Мы сотни раз
вынуждены прощать одно и то же. Мы прощаем, умерщвляем досаду -- а она
оживает как ни в чем не бывало. До седмижды семидесяти надо прощать не 490
обид, но одну-единственную. А я ввел в чье-то сердце лишнюю обиду! У меня
прекрасные к тому возможности, мне очень легко унизить человека. Если вы не
преподаватель, не старшая медсестра, не судья, благодарите за это Бога.
Встречая в псалмах проклятия, нельзя просто ужасаться. Да, проклятия
ужасны. Но подумаем не о том, как злобен псалмопевец, а о том, что его до