Джек Лондон. До Адама -
96 >
Этот всеобщий хохот великолепно показывает всю алогичность и
непоследовательность поведения Племени. Только что мы все горели гневом и
были охвачены смутным стремлением действовать сообща, но вот грубый ритм
ударов палки уже заставил нас быстро забыть обо всем этом. Мы были очень
общительны, в нас громко говорило стадное чувство - и это сборище, где мы
все что-то пели и все хохотали, вполне отвечало нашей внутренней
потребности. В нашей бессмысленной толчее уже таились предвестья советов
первобытных людей, а также великих ассамблей и международных конвентов
современного человека. Но нам, Племени Юного Мира, недоставало речи, и,
где бы мы ни сходились, мы начинали дикое столпотворение и галдеж, в
котором, однако, чувствовался единый ритм - этот-то ритм и нес в себе
зачатки будущего искусства. Это было зарождение искусства.
Но мы отбивали ритм, захвативший нас, совсем недолго. Скоро мы теряли
его, и тут нас захлестывало всеобщее неистовство, оно длилось до тех пор,
пока мы вновь не нащупывали старый ритм или не находили новый. Иногда мы
изобретали полдюжины различных ритмов сразу, и тогда какая-либо кучка,
придерживаясь того ритма, который ей нравился больше, старалась заглушить
и перекричать всех остальных.
В этом неистовстве и шуме каждый из нас тараторил, кричал, визжал, не
щадя сил, каждый приплясывал, и каждый был сам по себе, каждый был полон
своими мыслями и желаниями, ощущая себя подлинным центром вселенной,
независимым, отделенным на время ото всех остальных центров вселенной,
которые прыгали и вопили вокруг него в эту минуту. Затем возникал ритм -
было ли это хлопанье в ладоши, постукивание палкой по бревну, размеренные
и четкие прыжки какого-нибудь плясуна или чья-нибудь песня с резким