Джек Лондон. До Адама -
95 >
волосы и волоком потащил в свою пещеру. Взбираясь вверх, он по-прежнему
волок ее по каменьям и так и не поднял на руки.
Мы разозлились - разозлились безумно, несказанно. Колотя себя в грудь
и скрежеща зубами, все дико ощетинившись, мы сгрудились в кучу. В нас
заговорил стадный инстинкт, он словно бы звал, толкал нас на общие
действия. Мы знали эту потребность объединиться, хотя и чувствовали ее
смутно. Но сделать мы ничего не могли, ибо у нас не было средств, чтобы
выразить эту потребность. Мы не бросились все как один и не убили Красного
Глаза, потому что у нас был чересчур скудный словарь. Для выражения тех
смутных ощущений, которые у нас возникали, нам не хватало мыслей,
символов. Эти мысли-символы нам предстояло еще медленно и мучительно
искать и изобретать.
Те мысли, которые, словно тени, скользили в нашем сознании теперь, мы
тоже старались выразить в звуках. Безволосый начал громко тараторить.
Своими криками он хотел показать, что он разгневан и готов нанести
Красному Глазу всяческий вред. Он сумел это передать, и мы вполне поняли
его. Но когда он попытался выразить пробудившийся в нем импульс к
объединению, его лопотание стало совсем бессмысленным. Тогда, щетиня брови
и колотя себя в грудь, принялся кричать и лопотать Скуластый. Мы яростно
тараторили один за другим и в своем гневе не знали удержу; даже старик
Мозговитый, брызжа слюной и кривя высохшие губы, начал бормотать своим
надтреснутым голосом. Потом кто-то схватил палку и стал колотить ею по
бревну. В ударах палки послышался определенный ритм. И все наши крики и
вопли помимо нашей воли постепенно подчинились этому ритму. Он действовал
на нас успокаивающе; мы и не заметили, как наш гнев остыл и схлынул, и,
покорные ритму ударов, мы начали все как один дергаться и хохотать.