Джек Лондон. До Адама -
80 >
дерево, но двигался он слишком медленно. Я ухватил его за ногу и стащил
вниз. Потом у нас началась забава. Мы щипали его, таскали за волосы,
крутили ему уши, кололи его сучьями - и все время хохотали, хохотали до
слез. Его беспомощный гнев был просто нелеп. Старик производил комическое
впечатление, стараясь казаться гораздо моложе, чем он был, и тщась
показать давно покинувшую его силу - он строил грозные мины (хотя они
получались у него просто скорбными), скрежетал остатками зубов, бил в свою
щуплую грудь сухими кулачками.
И он сильно кашлял, еле переводя дыхание и чудовищно отхаркиваясь.
Вновь и вновь он делал попытки влезть на дерево, но мы стаскивали его
вниз; наконец, он убедился в своем бессилии и, смирно сидя на земле,
только плакал. А мы с Вислоухим, обнявшись, уселись напротив и все
хохотали над его жалким видом.
Старик сначала плакал, потом выл, потом вопил, наконец, он завизжал,
напрягши для этого последние силы. Это обеспокоило нас, и чем больше мы
старались его утихомирить, тем пронзительнее он визжал. И тогда до нашего
слуха донеслись из лесу довольно громкие звуки: <Гоэк-Гоэк!> Вслед за этим
мы услышали несколько ответных кликов, а вдалеке раздался густой глубокий
бас: <Гоэк! Гоэк! Гоэк!> И затем со всех сторон полетел к нам по лесу
раскатистый клич: <Хуу-хуу!>
И тут за нами погнались. Казалось, погоне не будет конца. Прыгая с
дерева на дерево, за нами гналось все племя и едва нас не поймало. Мы были
вынуждены спуститься на землю, и здесь преимущество оказалось за нами, ибо
они были поистине Лесной Ордой: по деревьям они лазили искусней нас, но мы
обгоняли их на земле. Мы бросились к северу. Лесная Орда, завывая, бежала
вслед. На открытых полянах мы успевали оставить преследователей позади, но