Джек Лондон. До Адама -
74 >
высоты.
Ведь и в Большом Зубе тоже жило его второе <я>, это второе <я>
уносилось в своих сновидениях далеко назад, в седое прошлое, к летающим
ящерам, вступавшим в схватку с драконами, потом к шнырявшим по земле,
словно мыши, мелким млекопитающим, а потом в самую далекую даль - к
прибрежной живой слизи первобытных морей. Я не могу, не смею говорить
больше. Все это слишком неясно, сложно и жутко. Я могу лишь передать вам
ощущение тех огромных, ужасающих глубин, сквозь которые я вглядывался, еле
видя, словно в тумане, как развивалась жизнь от ступеньки к ступеньке - не
только от обезьяны к человеку, но и от червя к обезьяне.
А теперь вернемся к моему рассказу. Я, Большой Зуб, не видел у
Быстроногой ни ее стройного тела, ни ее нежного лица с большими глазами,
ни ее длинных ресниц, я не видел ни переносицы, ни обращенных вниз
ноздрей, словом, ничего такого, что делало ее красивой. Я видел в ней
только молодую самку с добрыми глазами, которая издавала нежные звуки и
никогда не дралась. Не знаю почему, но мне нравилось играть с нею, искать
вместе с нею еду и зорить птичьи гнезда. И, должен признаться, в искусстве
лазать по деревьям я многому научился у нее. Она была очень
сообразительна, очень сильна, и никакие юбки не стесняли ее движений.
Приблизительно в это время несколько остыла наша дружба с Вислоухим.
Виноват в этом был только он. Он повадился прогуливаться в ту сторону, где
жила моя мать. У него возникла склонность к моей зловредной сестрице, а
Болтун проявлял к нему благожелательство. Кроме того, Вислоухий стал
играть еще с несколькими юнцами, детьми единобрачных пар, которые жили
поблизости.
Я никак не мог уговорить Быстроногую, чтобы мы играли все вместе.
Всякий раз, как мы с ней приближались к ним, она пряталась за моей спиной