Джек Лондон. До Адама -
73 >
она может смутить читателя. Я должен ненадолго прервать свое повествование
и рассказать об этой раздвоенности, об этом вызывающем недоумение наличии
во мне двух разных существ. Я, человек современности, оглядываюсь назад
через многие века и взвешиваю и анализирую чувства и переживания Большого
Зуба, моего второго <я>. Сам он не затруднял себя этим. Он был прост, как
сама простота. Он жил, безраздельно отдаваясь потоку событий и даже не
задумываясь, почему он поступает именно так, а не иначе.
Когда я, реальный человек двадцатого века, стал старше, я все больше
и больше вникал в сущность и значение своих снов. Обычно, когда снится
сон, вы даже в разгар этого сна сохраняете ощущение, что вы спите, и, если
сон дурной и неприятный, утешаете себя мыслью, что все это только во сне.
Это присуще всем и каждому. Подобным образом и я, живой и реальный,
погружаясь в свои сновидения, испытываю раздвоение личности и нередко
бываю актером и зрителем в одно и то же время. И тогда я, живой и
реальный, часто возмущаюсь легкомыслием, безрассудством, нелогичностью и
подчас невообразимой глупостью самого себя - первобытного.
Скажу еще несколько слов, прежде чем вернуться к рассказу. Снилось ли
когда-нибудь вам, что вы видите сон? Сны снятся собакам, снятся лошадям,
снятся всем животным. Во времена Большого Зуба получеловеку тоже снились
сны, и если сны были дурные, он тоже стонал и мучился. И вот я, живой и
реальный, спал вместе с Большим Зубом и видел его сны.
Я знаю, что все это покажется вам непостижимым, но это было именно
так. И позвольте мне заверить вас, что когда Большому Зубу снилось, как он
летит по воздуху или как он ползет, подобно змее, то его сновидения были
не менее живы и ярки, чем ваши, когда вам снится, будто вы падаете с