Джек Лондон. До Адама -
68 >
меня к реке. Минуя черничное болото, мы вышли к реке в том месте, где с
ней соединялась обширная топь. Топь эта широким устьем выходила прямо в
реку, вода в топи была фактически стоячей. В этой мертвой воде, в самом
устье топи, в хаотическом беспорядке лежало множество древесных стволов.
Немало их было занесено сюда половодьем; пролежав на песчаных перекатах не
одно лето, они хорошо просохли и были гладкие, без веток и сучьев. Они
плавали в воде почти без осадки, крутясь и перевертываясь, когда мы
ложились на них грудью.
Вглядываясь в воду, мы увидели, что между стволами плавает, проворно
шныряя туда и сюда, стайка мелкой, вроде гольяна, рыбы. И вот мы с
Вислоухим уже стали рыболовами. Вытянувшись вдоль ствола, мы замирали без
движения и ждали, когда подплывет рыба, а потом хватали ее молниеносным
движением руки. Скользкая рыба билась и трепетала; мы поедали ее тут же. В
соли мы не чувствовали никакой нужды.
Устье болот и топи стало любимым местом наших игр. Здесь мы проводили
много часов ежедневно, ловили рыбу, барахтались на стволах, и здесь же мы
получили первые уроки плавания. Однажды бревно, на котором лежал
Вислоухий, двинулось по течению. И тут оказалось, что Вислоухий мирно на
нем спит. Когда я это заметил, бревно уж отплыло слишком далеко, и
прыгнуть на него было невозможно.
Сначала вся эта история меня только забавляла. Но скоро во мне
шевельнулось чувство страха, столь обычное в те времена постоянной
опасности и неуверенности, - и я остро ощутил, что остался один. Мне
подумалось вдруг, что эта чуждая стихия, отделявшая меня от Вислоухого
всего на несколько футов, унесла его далеко-далеко. Я издал громкий
предостерегающий крик. Он в испуге проснулся и резко покачнул бревно. Оно