Джек Лондон. До Адама -
6 >
древних, седых времен.
Мои родители страшно перепугались. <Ребенок заболел>, - сказала мать.
<У него истерика>, - сказал отец. Ведь я никогда ничего не рассказывал им,
и они ничего не знали. Я уже давно решил тщательно скрывать ото всех это
мое свойство, которое, полагаю, я вправе назвать раздвоением личности.
Я посмотрел еще заклинателя змей, и больше на этот раз в цирке я
ничего не видел. Меня увели домой, утомленного, в сильном нервном
расстройстве: от этого вторжения в мою реальную, дневную жизнь другого
мира, мира моих ночных сновидений, я был по-настоящему болен.
Я уже упоминал о своей скрытности. Только однажды я доверился и
рассказал о своих необыкновенных снах. Я рассказал об этом мальчику -
своему приятелю; нам обоим было по восемь лет. Из своих сновидений я
создал для него картину исчезнувшего мира, в котором, как я уверен, я
когда-то жил. Я рассказал ему о страхе, царившем в те незапамятные
времена, поведал о Вислоухом и обо всех проделках, на которые мы с ним
пускались, о безалаберных и шумных сборищах Племени, о Людях Огня и о
захваченных ими землях.
Приятель смеялся и глумился надо мной. Он рассказал мне о привидениях
и мертвецах, которые являются по ночам. Но больше всего он издевался над
тем, что у меня будто бы слабая фантазия. Я рассказывал ему еще и еще, он
хохотал надо мной все сильнее. Я самым серьезным образом поклялся ему, что
все это так и было, и после этого он стал смотреть на меня с подозрением.
Всячески перевирая, чтобы только позабавиться, он передал мои рассказы
другим товарищам, и те тоже начали относиться ко мне с подозрением.
Это был горький урок, но я усвоил его крепко. Я иной, чем все другие.
Я ненормален, ненормален в чем-то таком, чего они не могут понять, о чем