Джек Лондон. До Адама -
58 >
старания увенчались успехом, щенок был принесен. Он оказался такой
игрушкой, какой не было ни у кого в Племени. Учение он воспринимал
поразительно быстро. Если я играл с ним и он цапал меня зубами, я драл его
за уши, и после этого он долгое время уже не пытался меня укусить.
Я даже полюбил его. Он был для меня чем-то новым, а мы вообще любили
все новое. Когда я увидел, что он отказывается от плодов и овощей, я стал
ловить для него птиц, белок и зайчат. (Сами мы ели как мясо, так и
растительную пищу и великолепно ловили мелкую дичь.) Щенок поедал мои
приношения и чувствовал себя превосходно. По моим расчетам, он жил у меня
с неделю. А затем, возвратившись однажды в пещеру и принеся целое гнездо
только что вылупившихся фазаньих птенцов, я увидел, что Вислоухий убил
щенка и уже принялся его есть. Я кинулся на Вислоухого, и у нас завязалась
жестокая драка.
Этой дракой и кончилась одна из первых попыток приручить собаку. Мы
пучками вырывали друг у друга волосы, царапались, кусались, душили друг
друга. Потом гнев у нас схлынул, и мы помирились. После этого мы съели
щенка. Сырым? Да, сырым. Огонь у нас еще не был открыт. Секреты
кулинарного мастерства были еще начертаны лишь в туго скатанном свитке
грядущего.
Красный Глаз был живым воплощением атавизма. В жизнь нашего Племени
он вносил лишь раздор и неурядицы. Он был примитивнее любого из нас. По
существу, он не был нашим, но сами мы были еще настолько примитивны, что
не могли объединиться и убить его или изгнать из Племени. Как ни грубы,
как ни первобытны были наши порядки, но Красный Глаз был чересчур груб и
первобытен, чтобы ужиться с нами. Он вечно старался навредить нам,
всячески выказывая свою строптивость и неуживчивость. Он, без сомнения,
