Джек Лондон. До Адама -
52 >
наблюдали, как Мозговитый наполнял тыкву у водопоя и бережно нес ее в свою
пещеру. Чувство подражания у нас было развито очень сильно: сначала один,
а потом и другой стали запасаться тыквами и применять их для хранения воды
- скоро это стало всеобщим обычаем.
Порою старик Мозговитый хворал и не мог выходить из пещеры. Тогда
воду в тыквах приносил ему Безволосый. Спустя какое-то время Безволосый
поручил это дело своему сыну, Длинной Губе. И потом, когда Мозговитый был
уже снова здоров, Длинная Губа по-прежнему носил ему воду. Постепенно и
все взрослые мужчины, за исключением разве редких случаев, перестали
носить себе воду, свалив это на женщин и подростков. Мы с Вислоухим жили
одни. Мы таскали воду только сами себе и нередко подсмеивались над юными
водоносами, когда их отрывали от игры, чтобы послать с тыквой к водопою.
Прогресс у нас шел очень и очень медленно. С детских лет и до конца
своих дней, уже став взрослыми, мы постоянно играли, и игры взрослых мало
чем отличались от игр детей - подобной страсти к игре не проявляло ни одно
животное на свете. Все наши познания, как бы ни были они ничтожны, мы
приобретали в процессе игры, многим мы были обязаны своему любопытству и
проницательности. Так, за время, пока я жил в Племени, было сделано
великое изобретение - применена тыква. На первых порах мы, подражая
старику Мозговитому, хранили в тыкве одну только воду.
Но вот однажды какая-то женщина - я не знаю, какая именно, - набрала
в тыкву черники и принесла ее домой в пещеру. И скоро уже все женщины
носили в тыквах и ягоды, и орехи, и коренья. Мысль была посеяна, и она
давала всходы. Через недолгое время нововведение было развито, и развито
теми же женщинами. У кого-то из них, вероятно, оказалась слишком маленькая