Джек Лондон. До Адама -
49 >
у оперения. Он грыз стрелу, придерживая ее обеими руками, чтобы она не
шевелилась в ране, а я цеплялся за его плечо. Я часто размышляю над этой
сценой - вот два юнца, совсем еще мальчишки, на самой заре человечества, и
один из них, превозмогая свой страх, подавляя эгоистическое желание
бежать, остается на месте, чтобы помочь другому. И перед моим взором
проходит все, что предвещала эта сцена: я вижу Дамона и Пифия, вижу
спасательные команды, вижу сестер милосердия, вижу и вождей, обреченных на
гибель, вижу святого Дамиана и самого Христа, вижу всех сильных людей
Земли - их сила берет свое начало в грубых чреслах Вислоухого, Большого
Зуба и других обитателей Юного Мира.
Когда Вислоухий перегрыз хвост стрелы, ее легко было вытащить из
ноги. Я поднялся, собираясь идти, но сейчас остановил меня уже Вислоухий.
Рана моя сильно кровоточила. Очевидно, в ноге было повреждено несколько
мелких вен. Дотянувшись до зеленой ветки, Вислоухий нарвал охапку листьев
и заткнул мне рану. Это помогло, кровь скоро перестала течь. И тогда мы
оба двинулись в путь, спеша под защиту пещер.
Я прекрасно помню первую зиму после того, как я покинул дом. Мне
часто снится, будто я сижу, скорчась, и дрожу от холода. Рядом со мной
сидит Вислоухий, мы прижимаемся друг к другу, лица у нас посинели, зубы
стучат. Чаще всего это бывало утром, перед рассветом. В эти холодные часы
мы почти не спали; коченея, мы сжимались в жалкий комок и ждали восхода
солнца, чтобы хоть немного согреться.
Когда мы выходили из пещеры, покрытая инеем земля похрустывала под
ногами. Однажды утром мы увидели, что воду в тех местах, где был
расположен наш водопой, затянуло льдом. По этому поводу мы держали великий
