Джек Лондон. До Адама -
40 >
Он был побежден, и он знал это. Спасая свое достоинство, он под
градом камней важно зашагал прочь. Посреди поля он остановился на минуту и
бросил на нас тоскливый голодный взгляд. Отказывать себе в еде Саблезубому
очень не хотелось, а тут, всего лишь в нескольких шагах от него, было
столько мяса! Казалось, мы сидели в ловушке и тем не менее были
недоступны. Глядя на тигра, мы принялись хохотать. Хохот наш звучал
издевательски, мы хохотали во все горло, все до единого. А ведь ни одно
животное не любит насмешки. Оно злится, если над ним смеются. Именно такое
действие возымел наш хохот на Саблезубого. Он зарычал повернул назад и
снова бросился на утес. Мы только этого и ждали. Сражение с тигром уже
стало для нас игрой, и мы с наслаждением швыряли в него камень за камнем.
На этот раз Саблезубый выдержал недолго. Обретя благоразумие, он
быстро остыл, и, кроме того, мы сражались с ним все хитрей и искусней. Я
хорошо помню, как вздулся у него глаз от метко брошенного камня, - тигр
уже почти не видел этим глазом. И живо встает в моей памяти, как он, уже
окончательно отступив к опушке леса, вновь остановился и поглядел на нас.
Он раскрыл всю свою трепещущую пасть и показал нам свои громадные клыки до
самых корней, шерсть у него встала дыбом, хвост колотил землю. Он рыкнул
на нас в последний раз и скрылся из виду за деревьями.
Как мы после этого залопотали и зашумели! Мы толпою кинулись из своих
убежищ вниз, осматривая следы когтей Саблезубого на камнях утеса, и
тараторили, перебивая друг друга. Один из тех, кто на рассвете бежал от
тигра и прятался в двойной пещере, был долговязым подростком, почти
юношей. Когда оба беглеца горделиво вышли из своей пещеры, мы встретили их
с восторгом и стали вокруг них плотным кольцом. Вдруг мать долговязого