Джек Лондон. До Адама -
38 >
перепугались и лишились рассудка, то ли тигр был от них слишком близко, я
не знаю, но они даже не пытались влезть на утес и укрыться в безопасных
пещерах, а забежали в ту самую пещеру с широким входом, в котором мы
играли с Вислоухим накануне.
Что именно происходило внутри пещеры, трудно судить, но, скорее
всего, двое беглецов пробрались через расщелину во вторую пещеру.
Расщелина оказалась для Саблезубого слишком узкой, и он, разозленный
неудачей, повернулся и вышел из пещеры тем же входом, каким вошел. Было
очевидно, что тигру не повезло ночью на охоте и он рассчитывал задрать
себе на завтрак кого-нибудь из нас. Вдруг он заметил беглецов у входа во
вторую пещеру и прыжком ринулся к ним. Разумеется, они юркнули назад и
перебежали узким проходом в первую пещеру. Саблезубый вышел из второй
пещеры еще более взбешенный и громко зарычал.
Тут уже засуетилось и заметалось все Племя. Прыгая по огромному
утесу, мы толпились у всех расщелин, на всех выступах, лопотали и визжали
на все лады. Мы ужасно гримасничали, скаля при этом зубы, - такова была
наша неистребимая привычка. Мы злобствовали не меньше Саблезубого, хотя к
нашей злобе и примешивался страх. Помнится, я вопил и гримасничал так же,
как самые рьяные из Племени. И не только потому, что они служили мне
примером, нет, я чувствовал внутреннюю потребность делать то же самое, что
делали они. Волосы у меня ощетинились, весь я извивался и корчился в
приступе необъяснимой злобы и ярости.
Несколько минут Саблезубый метался от одной пещеры к другой, забегал
в них и снова выскакивал. А те двое беглецов быстро лазали по расщелине
туда и сюда и таким образом избегали тигриных лап. Тем временем Племя,
облепившее утес, начало действовать. Как только тигр выскакивал из пещеры