Джек Лондон. До Адама -
33 >
волосаты. Но он был сплошь покрыт густыми волосами, волосы в равной мере
росли у него на внутренней и на внешней стороне рук, выше и ниже локтя,
даже уши у него густо заросли волосами. Только ладони рук и подошвы
ступней были голыми, да еще отсутствовали волосы под глазами. Он был до
ужаса безобразен, рот его, с огромной отвисшей нижней губой, кривился в
жестокой усмешке, крохотные глазки смотрели свирепо.
Это и был Красный Глаз. Он осторожно вылез из пещеры и спустился на
землю. Не обращая на меня внимания, он стал осматривать местность. Ходил
он, круто сгибаясь в пояснице; он наклонялся так сильно, а его руки были
столь длинны, что, делая шаг вперед, он касался земли суставами пальцев
руки. Такая полусогнутая поза при ходьбе была очень неудобна, и он касался
земли пальцами обеих рук, по существу, для опоры. Но посмотрели бы вы, с
каким проворством он на своих четырех конечностях бегал! А именно на
четырех конечностях все мы были неуклюжи и чувствовали себя очень неловко.
Только редкие из нас опирались на суставы пальцев при ходьбе, - это было
уже атавизмом, и у Красного Глаза он проявлялся сильнее, чем у кого-либо в
Племени.
Красный Глаз был воплощением атавизма. Все мы тогда находились на
переходной ступени, отказываясь от жизни на деревьях и начиная жить на
земле. В этот процесс было втянуто уже несколько поколений, и наше тело и
наши привычки успели за это время измениться. Но Красный Глаз принадлежал
к исчезнувшему типу тех, кто жил на деревьях. Поскольку он родился в нашем
Племени, он поневоле оставался с нами, но его атавизм делал его, по
существу, чуждым нам: он вполне мог бы жить где угодно, вне Племени.
Соблюдая величайшую предосторожность, он расхаживал по полю и
пристально вглядывался сквозь деревья леса, стараясь увидеть того хищного