Джек Лондон. До Адама -
22 >
всегда знаю последовательность событий, часто я не могу сказать, сколько
времени отделяет какие-нибудь события друг от друга - год, два, четыре или
пять. Я могу приблизительно судить о том, как шло время, лишь по
изменениям во внешности и занятиях моих близких.
Я могу также отыскать известную логику событий, перебирая все что
случилось. Например, нет никакого сомнения в том, что наш прыжок на
деревья, когда мы спасались от диких свиней, и наше бегство, и наше
падение имели место раньше, чем я познакомился с Вислоухим, который стал
мне, можно сказать, закадычным другом. Я уверен также, что именно между
этими двумя событиями я потерял мать.
У меня нет иных воспоминаний об отце, кроме тех, которыми я уже
поделился. В последующие годы жизни он ни разу не появлялся на моих
глазах. И, насколько я знаю ход событий, единственное объяснение такого
обстоятельства заключается в том, что отец погиб вскоре после приключения
с дикими свиньями. А что отец погиб безвременно, в этом нет никаких
сомнений. Он был полон сил, и только внезапная и насильственная смерть
могла унести его. Но я не знаю, каким образом он погиб: утонул ли он в
реке, пожрала ли его змея, или он попал в желудок Саблезубого, старого
тигра. Обо всем этом у меня нет ни малейшего представления.
Следует учесть, что я вспоминаю из доисторических дней только то, что
видел сам, собственными глазами. Если моя мать и знала, как именно погиб
отец, она никогда не говорила мне об этом. Я даже сомневаюсь, была ли она
способна рассказать все то, что знала: так скуден был ее словарь. В те дни
весь словарь Племени состоял, может быть, из тридцати или сорока звуков.
Я называю их именно звуками, а не словами, ибо они были ближе
все-таки к звукам. У них не было постоянного значения, им нельзя было