Джек Лондон. До Адама -
21 >
простынях, проснулся весь в поту, дрожащий, с ощущением тошноты. Окно было
открыто, и в комнату вливалась струя прохладного воздуха. Спокойно горел
ночник. И, глядя на все это, я заключил, что мы удачно скрылись от диких
свиней и что мы не упали на землю - иначе как бы я, тысячу веков спустя,
оказался тут, в этой спальне, чтобы вдруг все это припомнить?
А теперь поставьте на минуту себя на мое место. Перенеситесь
воображением в мои безоблачные младенческие годы, поспите со мной в одной
спальне и представьте себе, что это вам снятся такие кошмарные сны. Не
забывайте, что я был неопытный ребенок. За всю мою жизнь я никогда не
видел дикого вепря. Скажу больше, я никогда не видел и домашней свиньи.
Самое близкое мое знакомство со свиньей заключалось в том, что я глядел на
шипящую в жире жареную ветчину, поданную к завтраку. И однако дикие вепри,
реальные, как сама жизнь, обступали меня в моих сновидениях, и я вместе со
своими чудовищными родителями летел и прыгал по ветвям величественных
древних лесов.
Станете ли вы удивляться, если я скажу, что был напуган, подавлен
этими ночными кошмарами? Я был поистине проклят. И что хуже всего, я
боялся кому-либо признаться в этом. Боялся неведомо почему - из всех
возможных причин такой скрытности я могу назвать лишь постоянно
испытываемое мною чувство вины. Но какая вина, в чем она именно
заключалась, - на это я не в силах был ответить. Так и случилось, что я
молча страдал долгие годы, пока не стал взрослым и не разобрался, откуда
идут мои сны, в чем их истинный корень.
Есть одна загадочная вещь во всех моих доисторических воспоминаниях.
Речь идет о неопределенности, расплывчатости понятия времени. Я далеко не
