Джек Лондон. До Адама -
18 >
большинстве своем отцы. Он выглядел наполовину человеком, наполовину
обезьяной - не обезьяна и не человек. Мне трудно описать его. Ныне нет
ничего похожего ни на земле, ни под землей, ни в земле. По понятиям тех
времен, он был крупным мужчиной, весил он, должно быть, не меньше ста
тридцати фунтов. У него было широкое плоское лицо, его надбровные дуги
нависали над глазами. Глаза сами по себе были малы, они глубоко сидели в
глазницах, расстояние между глаз было узкое. Носа у него практически не
было. То, что можно назвать носом, было плоско, широко, без выступающих
хрящей, а ноздри зияли на лице словно дырки и были обращены прямо на вас,
вместо того, чтобы глядеть вниз.
Лоб был откинут круто назад, а волосы начинали расти прямо у глаз и
покрывали собою всю голову. Сама голова была непропорционально мала и
покоилась тоже на непропорционально толстой, короткой шее.
Во всем его теле чувствовалась некая примитивная экономия - столь же
экономно было скроено тело и у всех нас. Правда, у него была глубокая
грудь, глубокая, как пещера, но не было и признака развитых, надувшихся
мускулов, не было широких раздавшихся плеч, не было отчеканенной прямоты
членов, не было благородной симметрии в общем телесном облике. Тело моего
отца являло собой силу, силу, лишенную красоты; свирепую, первобытную
силу, предназначенную для того, чтобы хватать, сжимать, раздирать,
уничтожать.
Его бедра были тонки, а голени, худощавые и волосатые, кривоваты, и
мускулы на них были тонкие, вытянутые. Да, ноги моего отца были похожи
скорее на руки. Они были жилистые, неровные, шишковатые, почти ничем не
напоминающие те красивые ноги с мясистыми икрами, которыми одарены и вы и
я. Мне помнится, что отец при ходьбе не мог ставить ступню на всю ее