Джек Лондон. До Адама -
12 >
частью меня, хотя и менее отдаленной. Это другое <я> во мне - мой предок,
пращур моих пращуров в начальную пору развития моего рода, являющийся сам
потомком многих поколений, которые задолго до его жизни развили пальцы
своих рук и ног и влезли на деревья.
Рискуя наскучить, я должен вновь повторить, что в известном смысле
меня надо считать уродом. Я не только с необыкновенной силой нес в себе
родовую память, но я наследовал память какого-то определенного, весьма
отдаленного своего предка. И хотя это явление чрезвычайно редкое, ничего
сверхъестественного в нем нет.
Проследите всю цепь моих доводов. Инстинкт - это родовая память.
Прекрасно. Выходит, и вы, и я, и все мы наследуем эту память от наших
отцов и матерей, а те, в свою очередь, наследуют ее от своих отцов и
матерей. Это значит, что должен существовать какой-то посредник, который
передавал бы эту память от поколения к поколению. Этим посредником
выступает то, что Вейсман определил термином <гермоплазмы>. Она хранит
память человеческого рода на протяжении всех веков его эволюции. Память
эта смутна, запутана, во многом утрачена. Но случается, что какой-то сорт
гермоплазмы несет в себе исключительно сильный заряд памяти или, выражаясь
научнее, является более атавистическим; так именно и произошло в моем
случае. Я урод наследственности, я атавистическое, страшное чудо -
называйте меня как угодно; но я существую, я реальный, я живой, я с
аппетитом ем три раза в день - и с этим вам ничего не поделать.
Теперь, прежде чем снова приняться за свой рассказ, я хотел бы
заранее возразить любому Фоме Неверующему от психологии, который при своей
склонности к издевательским насмешкам, конечно, скажет, что относительная
ясность и последовательность моих сновидений является следствием моей