Джек Лондон. Буйный характер Алозия Пенкберна -
23
И пусть вельботы будут наготове для буксировки. Этот бриз ненадежен.
Он поднял початый ящик табаку, в котором оставалось еще шестьсот -
семьсот пачек, сунул его в руки Одноглазому и помог ошеломленному дикарю
перебраться через борт. Когда на мачте поставили фок, в пирогах у
запретной зоны раздался вопль отчаяния. А когда был поднят якорь и
"Морская Чайка" тронулась с места, Одноглазый, под наведенными на него
винтовками, подплыл к борту и, неистово жестикулируя, объявил о согласии
своего племени отдавать пенсы по десять пачек за штуку.
- Юнга! Кокос! - крикнул Пенкберн.
- Итак, вы отправляетесь в Сидней, - сказал Гриф. - А потом?
- Потом вернусь сюда вместе с вами за остальными двумя сотнями тысяч,
- ответил Пенкберн. - А пока займусь постройкой шхуны для дальнего
плавания. Кроме того, я буду судиться с моими опекунами - пусть докажут,
что мне нельзя доверить отцовские деньги! Пусть попробуют это доказать! А
я им докажу обратное!
Он с гордостью напряг мускулы под тонкой рубашкой, схватил двух
чернокожих буфетчиков и поднял их над головой, как гимнастические гири.
- Потравить фока-шкот! Живо! - крикнул Карлсен с юта, где ветер уже
наполнял грот.
Пенкберн отпустил буфетчиков и бросился выполнять приказание, обогнав
на два прыжка матроса-туземца, тоже бежавшего к ходовому концу снасти.
23
Следующая: Джек Лондон. До Адама
Предыдущая: Джек Лондон. "Король греков"
