Джек Лондон. Буйный характер Алозия Пенкберна -
20 >
мистер Олбрайт, и приготовьте несколько ножей для обмена. Вон уже плывет
пирога!
Одноглазый, как подобает вождю, плыл один - навстречу опасности,
рискуя жизнью ради своего племени. Карлсен перегнулся через борт, помогая
гостю подняться на палубу, и, повернув голову, буркнул:
- Они выкопали деньги, мистер Гриф! Старый хрыч прямо-таки увешан
ими.
Одноглазый ковылял по палубе, заискивающе улыбаясь и плохо скрывая
страх, который он еще не вполне преодолел. Он хромал на одну ногу, и
причина была ясна - ужасный шрам в несколько дюймов глубиной через все
бедро до колена. На нем не было никакой одежды, но зато его нос щетинился,
как шкура дикобраза - он был продырявлен по крайней мере в десяти местах,
и в каждое отверстие была продета костяная игла, покрытая резьбой. С шеи
на грязную грудь свисало ожерелье из золотых соверенов, к ушам прицеплены
серебряные полукроны, а под носом (хрящ между ноздрей был проткнут)
болталась большая медная монета. Она потускнела и позеленела, но сразу
можно было узнать в ней английский пенс.
- Подождите, Гриф, - сказал Пенкберн с хорошо разыгранной
беззаботностью. - Вы говорите, что они покупают у белых людей только бусы
и табак. Прекрасно. Слушайте меня. Они нашли клад, и придется его у них
выменивать. Соберите в сторонке всю команду и внушите им, чтобы они
притворились, будто их интересуют только пенсы. Понятно? Золотыми монетами
они должны пренебрегать, а серебряные брать, но неохотно. Пусть требуют от
дикарей одни только медяки.
Пенкберн стал руководить обменом. За пенс из носа Одноглазого он дал
десять пачек табаку. Поскольку каждая пачка стоила Дэвиду Грифу один цент,
сделка была явно убыточной. Но за серебряные полукроны Пенкберн давал
только по одной пачке. От соверенов он вообще отказался. Чем решительнее