Джек Лондон. Буйный характер Алозия Пенкберна -
2 >
глубокой жалости к себе.
- Это тяжело, - всхлипывал он. - Да, да, тяжело. Тот человек - мой
управляющий. Я его хозяин, я плачу ему хорошее жалованье. И вот как он его
зарабатывает!
- Почему бы вам тогда не положить этому конец? - посоветовал Гриф.
- Нельзя. Тогда она не позволит мне пить виски. Она моя сиделка.
- В таком случае прогоните ее и пейте, сколько душе угодно.
- Не могу. У него все мои деньги. Если я ее прогоню, он не даст мне
даже шести пенсов на одну рюмку.
Эта горестная перспектива вызвала новый поток слез. Гриф
заинтересовался Пенкберном. Положение было на редкость любопытное, какое и
вообразить себе трудно.
- Их наняли, чтобы они обо мне заботились, - бормотал Пенкберн сквозь
рыдания, - и чтобы отучили меня от пьянства. А они вот как это выполняют!
Все время милуются, а мне предоставляют напиваться до бесчувствия. Это
нечестно, говорю вам. Нечестно. Их отправили со мной специально затем,
чтобы они не давали мне пить, а они не мешают мне пить, лишь бы я оставлял
их в покое, и я допиваюсь до скотского состояния. Если я жалуюсь, они
угрожают, что не дадут мне больше ни капли. Что же мне, бедному, делать?
Смерть моя будет на их совести, вот и все. Пошли вниз, выпьем.
Он отпустил поручни и упал бы, если бы Гриф не схватил его за руку.
Алоизий сразу словно преобразился - распрямил плечи, выставил вперед
подбородок, а в глазах его появился суровый блеск.
- Я не позволю им меня убить. И они еще будут каяться! Я предлагал им
пятьдесят тысяч - разумеется с тем, что уплачу позже. Они смеялись. Они
пока ничего не знают. А я знаю! - Он порылся в кармане пиджака и вытащил
какой-то предмет, который заблестел в сумраке.
- Они не знают, что это такое. А я знаю. - Он посмотрел на Грифа с