Джек Лондон. Буйный характер Алозия Пенкберна -
16 >
счищать с них ржавчину. Когда кончите, отполируете наждаком. Затем
выкрасите. Вы будете заниматься только этим, пока цепи не станут гладкими
и блестящими, как новые.
Алоизий Пенкберн покачал головой.
- Ну, нет, хватит! Я бросаю это дело, остров Френсиса может идти ко
всем чертям! Потрудитесь немедленно доставить меня на берег. Я вам не раб,
я белый человек. Вы не смеете так со мной обращаться!
- Мистер Карлсен, примите меры, чтобы мистер Пенкберн не покидал
корабля.
- Я вам покажу! - завизжал Алоизий. - Вы не смеете меня здесь
удерживать!
- Я посмею еще раз вас отдубасить, - ответил Гриф. - И зарубите себе
на носу, одуревший щенок: я буду бить вас, пока целы мои кулаки или пока у
вас не появится сильное желание очищать эту ржавую цепь. Я за вас взялся,
и я сделаю из вас человека, хотя бы мне пришлось забить вас до смерти.
Теперь ступайте вниз и переоденьтесь. После обеда берите молоток и
принимайтесь за дело. Мистер Олбрайт, пошлите за ними лодки. И следите за
Пенкберном. Если он будет валиться с ног или его начнет трясти, дайте ему
глоток виски, но только один глоток. После такой ночи ему это может
понадобиться.
Пока "Морская Чайка" стояла в Апии, Алоизий Пенкберн сбивал ржавчину
с цепей. По десять часов в день он стучал молотком. И во время долгого
плавания до острова Гилберта он продолжал сбивать ржавчину. Затем надо
было полировать их наждачной бумагой. Полтораста морских саженей - это
девятьсот футов, и каждое звено цепи было очищено и отполировано, как не
чистили и не полировали ни одну цепь. А когда последнее звено было второй
раз покрыто черной краской, Пенкберн отправился к Грифу.
- Если есть у вас еще какая-нибудь грязная работа, так давайте! -
