Джек Лондон. Буйный характер Алозия Пенкберна -
15 >
Расправа происходила на палубе "Морской Чайки", и в сцене этой не было
ничего идиллического. Гриф молотил его кулаками, не оставил на нем живого
места, задал ему такую трепку, какой Алоизию не задавали никогда в жизни.
- Это ради вашего блага, Пенкберн, - приговаривал он, нанося удары. -
А это ради вашей матери. А это для блага мира, вселенной и всего будущего
потомства. А теперь, чтобы получше вдолбить вам этот урок, мы повторим все
сначала! Это для спасения вашей души; это ради вашей матери; это ради
ваших малюток, которых еще нет, о которых вы еще и не думаете, чью мать вы
будете любить во имя детей и во имя самой любви, когда благодаря мне
станете настоящим человеком. Принимайте же свое лекарство! Я еще не
кончил, я только начинаю. Есть еще немало и других причин для трепки,
которые я сейчас вам изложу.
Коричневые матросы, чернокожие буфетчики, кок - все смотрели и
ухмылялись. Им и в голову не приходило критиковать загадочные,
непостижимые поступки белых людей. Помощник капитана Карлсен с угрюмым
одобрением наблюдал действия хозяина, а Олбрайт, второй помощник, только
крутил усы и улыбался. Оба были старые моряки, прошедшие суровую школу. И
собственный и чужой опыт убедил их, что проблему лечения от запоя
приходится решать не так как ее решают медики.
- Юнга! Ведро пресной воды и полотенце, - приказал Гриф, кончив свое
дело. - Два ведра и два полотенца, - добавил он, посмотрев на свои руки.
- Хорош, нечего сказать! - обратился он к Пенкберну. - Вы все
испортили. А теперь от вас разит, как из бочки. Придется все начинать
сначала. Мистер Олбрайт! Вы видели груду старых цепей на берегу у лодочной
пристани? Разыщите владельца, купите все и доставьте на шхуну. Цепей этих
там, наверное, саженей полтораста... Пенкберн! Завтра утром вы начнете