Джек Лондон. Буйный характер Алозия Пенкберна -
14 >
чем были. Вы все это время капли в рот не брали и вот не умерли же, и
организм ваш почти избавился от отравы. Вот что значит труд. Он оказался
для вас куда полезнее, чем надзор сиделок и управляющих. Если хотите пить
- вот, пожалуйста! Нужно только поднести ко рту.
Он вынул из ножен свой тяжелый нож и несколькими ловкими ударами
вырезал треугольный кусок в скорлупе кокосового ореха, уже очищенного от
верхней волокнистой оболочки. Жидкий, прохладный сок, похожий на молоко,
шипя запенился через край. Пенкберн с поклоном принял эту изготовленную
природой чашу, запрокинул голову и выпил все до дна. Каждый день он
выпивал сок множества орехов. Чернокожий буфетчик, шестидесятилетний
туземец с Новых Гебридов, и его помощник, одиннадцатилетний мальчик с
острова Ларк, аккуратно снабжали его ими.
Пенкберн не протестовал против тяжелой работы. Он не только никогда
не увиливал от нее, но хватался за все с какой-то жадностью и мигом
исполнял приказание, всегда опережая матросов-туземцев. И все то время,
пока Гриф отучал его от спиртного, он переносил эти муки с истинным
героизмом. Даже, когда организм его отвык от отравы, Пенкберн все еще был
одержим постоянным маниакальным желанием выпить. Однажды, когда он под
честное слово был отпущен на берег в Апии, хозяевам трактиров чуть не
пришлось закрыть свои заведения, так как он выпил почти все их наличные
запасы. И в два часа ночи Дэвид Гриф нашел его у входа в "Тиволи", откуда
его с позором вышвырнул Чарли Робертс. Алоизий, как когда-то, заунывно
изливал свою печаль звездам. Одновременно он занимался и другим, более
прозаическим делом: в такт своим завываниям он с удивительной меткостью
кидал куски коралла в окна Чарли Робертса.
Гриф увел Пенкберна, но принялся за него только в следующее утро.