Джек Лондон. Зеленый Змий -
15 >
ширины и непринужденности. Тут было интереснее, чем в обычной будничной
жизни, в которой ровно ничего не приключалось. Здесь жизнь была оживленная и
иногда принимала страшную окраску, когда удары сыпались, кровь проливалась
и, расталкивая всех, входили рослые полицейские. Это были великие моменты
для меня, у которого голова была полна рассказами о кровавых боях
бесстрашных искателей приключений на море и на суше. Когда я ходил по
улицам, оставляя газеты у дверей домов, то подобных красочных моментов не
встречалось. Но в питейном доме даже пьяницы, валявшиеся поперек столов или
в опилках на полу, служили предметами моего удивления и казались окруженными
чем-то таинственным.
Надо сказать, что питейные дома были правы по-своему, Отцы города
санкционировали их и давали им патенты на продажу. Они вовсе не были теми
ужасными притонами, какими считали их мальчики, не имевшие случая, подобно
мне, познакомиться с ними. Они, быть может, и были страшны, то есть жуток
был огромный интерес к страшному, возбуждаемый ими (а мальчика больше всего
интересует страшное и удивительное). Одинаково страшными кажутся и пираты,
кораблекрушения и битвы; а где тот здоровый юнец, кто не готов отдать душу
за возможность принять участие в таких интересных вещах?
Кроме того, я встречал в питейных домах репортеров, издателей,
адвокатов и судей, которых я знал в лицо. Они оправдывали мое влечение к
питейному дому, они, верно, также находили в нем то новое и чрезвычайное,
которое я предугадывал и ощупью искал. Я не уяснял себе, что это было; но
оно должно было существовать, если мужчины собирались там, как жуки,
жужжащие над горшком меда. У меня не было горестей, и мир казался очень
светлым, так что мне было невдомек, что люди искали там забвенья от