Джек Лондон. Зеленый Змий -
11 >
бесчувственном состоянии и уложили в постель. Я был болен; кроме страшного
напряжения сердца и нервов, я постоянно впадал в безумный бред. Все страхи и
ужасные представления, гнездившиеся в моем детском мозгу, нашли себе исход.
Самые страшные видения казались мне действительностью. Я видал убийства, и
убийцы гнались за мною. Я кричал, безумствовал и дрался. Страдания мои были
невероятны. Когда я временно выходил из состояния бреда, то до меня доходил
голос матери, говорившей:
- Я боюсь за мозг ребенка. Он сойдет с ума.
И когда я вновь впадал в состояние бреда, то слова эти преследовали
меня, и мне казалось, что меня запирали в дом умалишенных, что надзиратели
там били меня, а сумасшедшие окружали меня воющей толпой.
Мое молодое воображение получило сильное впечатление от разговоров
старших о преступных притонах китайских кварталов Сан-Франциско.
В бреду моем я блуждал глубоко под землею, по тысячам подобных
притонов, и страдал и умирал тысячу раз за запертыми железными дверями.
Когда же я натыкался на отца моего, сидящего за столом в подземных пещерах и
играющего с китайцами на крупные ставки золота, то все мое чувство обиды
находило исход в ужаснейших ругательствах. Я вставал на постели, барахтаясь
в руках удерживавших меня людей, и ругал отца во весь голос.
...В ту ночь, когда Зеленый Змий властвовал надо мною, никто не спал в
тонких стенах дома на ферме. Ларри, лежавший под мостом, не страдал от бреда
вроде моего. Я убежден в том, что он спал бесчувственным сном безо всяких
сновидений и что пробуждение его на следующее утро было лишь тяжелое и
мрачное; если же он жив до сих пор, то, конечно, он не помнит этого случая,
до такой степени был он обычный и преходящий. Но мой мозг был заклеймен
навсегда этим переживанием; я пишу теперь спустя тридцать лет, а передо мною